«Мы пришли сегодня в порт»

Строчка древней песенки из не менее древнего мультика, — 50 лет уже прошло, — вдруг всплыла в памяти, когда разобрался с надписями на этикетке «сокровища», попавшего в загребущие руки. Мои анисовые штудии вокруг средиземноморского региона, — вникал в турецкую ракы, греческие узо и ципуру (в том числе с болгарским налётом), болгарскую мастику, — начали существенно скукоживаться в плане дальнейших перспектив.

Оставалась итальянская самбука (её решил изучать в последнюю очередь, так сказать, оставил «на десерт» — ликёр, как-никак) и французский пастис (тоже, кстати, ликёр). Если с самбукой особых проблем не предвидится, — этого добра полно в каждом супермаркете, — то с пастисом ситуация была практически неразрешимой: редкие предложения в Интернет-магазинах до икоты пугают своей ценой.

И вдруг, получил я нежданный подарок. Угадали? Именно пастис!

«Морской флёр» доставшегося мне напитка несомненен: во-первых, изготовлен от в винокурне Vian & Vieil, с 1865 года базирующейся в центре Марселя — самого крупного порта не только Франции, но и всего Средиземноморья. В этом же здании позже образовалась ещё одна винокурня Serène (1880 год), но она со временем куда-то пропала, «всплывая» время от времени по другим адресам, но речь не о ней.

Vian & Vieil больше известна своими ромами, не исключено, что именно этот факт послужил причиной того, что в 1978 году винокурню приобрёл алкогольный гигант Slaur Sardet, базирующийся в Гавре (название города переводится как «гавань»). Надеюсь, не нужно уточнять, что весь этот город — огромный порт (и это было, как вы понимаете, во-вторых)? В общем, порты, порты… Кстати, изображение рядом с заглавием статьи проникнуто «гаврским духом», а сама французская алкогольная «империя» уже попадала в поле моего внимания.

Если же перенести фокус внимания с морской воды на жидкость в моей новой бутылке, то не исключён когнитивный диссонанс, то есть, производитель «все мозги разбил на части, все извилины заплёл» (© В.С.Высоцкий). Посудите сами: пастис позиционируется как ликёр, и действительно, он сладковат, но при этом имеет крепость 45% — не каждый сможет прихлёбывать такой напиток. С другой стороны, «транспарант» в верхней части этикетки (см. изображение слева) утверждает, что в ваших руках находится «анисовый аперитив» (Aperitif anisé), то есть, его следует «хильнуть» перед борщом или форшмаком (это сладенького-то!). Но и это ещё не всё: контрэтикетка предлагает употреблять пастис в виде коктейлей «попугай» (с добавлением мятного сиропа) и «помидор» (с сиропом гренадина) — интересно, это тоже как аперитив или уже под десерт? Нипанятна…

Из понятного — рекомендация разбавлять пастис 5-7 долями воды (турки тоже свою ракы пьют разведённой), охлаждение напитка может вызвать его помутнение, которое исчезает при отогревании (это непреодолимое свойство анисовых масел, и по той же причине анисовка мутнеет при разбавлении водой).

С историей возникновения пастиса во Франции связано введение запрета на абсент — фирма Pernod Ricard быстро сориентировалась и заменила полынь на анис, сотворив пастис (pâtisson означает смесь).

Гибель виноградников от филоксеры в конце XIX века привела к существенному удорожанию вина и виноградного спирта (кстати, из-за этого и возникла популярность виски, как альтернативы коньяку). Переход на использование зернового спирта на порядок удешевил абсент, что привело к увеличению его потребления в 50 раз за 30 лет.

В начале XX века швейцарский фермер упился до изумления, — коньяк, ликёр, три литра вина, — и застрелил всю семью. Виноватым оказался абсент (его убийца тоже употреблял): считалось, что содержащийся в полыни туйон (монотерпин, ядовитый кетон) вызывает галлюцинации и немотивированную агрессию, хотя, на самом деле, в настойке присутствуют только следы этого вещества. По поводу преступления в прессе поднялся страшный вой, и ситуацией воспользовались производители вина, которые к тому времени несли катастрофические убытки (см. предыдущий абзац). В результате, почти по всему миру абсент был запрещён и только в конце XX века «удавка» начала постепенно ослабляться.

Происхождение названия марсельского пастиса Prado покрыто тайной: то ли владельцы Vian & Vieil имеют испанские корни (Прадо — довольно распространённая фамилия в Испании и Португалии), то ли существуют какие-то неявные топонимы Марселя (Prado в переводе означает луг, пастбище), но никак не знаменитый марсельский одноимённый пляж (создан уже в 1970 году искусственно). Состав настойки традиционно держится в секрете, хотя известно, что содержит лакрицу: об этом упоминается на этикетке, очевидно для учёта аллергиками.

Дегустация продукта прошла сумбурно: вначале подготовился к десертному варианту (см. фото справа), — употребление предусматривалось в чистом виде, ввиду категорического неприятия коктейлей, — но продукт непонятным образом выполнил роль аперитива перед гречкой с куриными биточками и кабачковым рагу (не таким уж сладким оказался пастис). Напиток порадовал: и крепок, и анисов, и красив (похож на коньяк).

Это уже потом (минут через десять) ликёрчик пошёл под сладенькое.

Налей ещё ...

Шнапсоджин

Буквально несколько дней тому назад случилась у меня большая неприятность: в доме полностью закончился джин. Несмотря на то, что подобные события, в общем, прогнозируемы и неизбежны — ничто не может существовать вечно, кроме материи, — для меня истощение запасов напитка, как и ежегодный приход зимы для коммунальщиков, оказался неожиданным (хорошо, хоть на Вербное Воскресенье хватило). Более того, на подсознательном уровне даже развилось негативное отношение ко всем богобоязненным испанцам: как же они посмели оставить украинского христианина без правильного напитка непосредственно перед Светлым Праздником?!

Горевания по этому поводу продолжались недолго: по квартире начал витать головокружительный запах свежеиспеченной паски, и уже сошёл Благодатный Огонь — времени практически не оставалось. И тут, очень кстати, я оказался в большом супермаркете, обременённый задачей закупить всё, что требуется для праздничного стола. Как вы понимаете, равнодушно пройти мимо стеллажа с джинами оказалось выше моих сил.

На полках — «знакомые все лица»: «бифитеры» с «гордонсами», маленький «бомбей» (он даже в «детской» расфасовке стоит будь–здоров сколько!) и зеленобокий «Танкерей» в своей новой ипостаси «Ten 10». Я уже протянул одну руку за бутылочкой «London Hill», а другую — за «Finsbury», как вдруг глаза зацепились за что–то непривычное.

Загадочное изделие под названием «deLaBo» оказалось продуктом отечественной ликёро–водочной отрасли, и шаманит его черниговский производитель — ЗАО «Чернігівська горілка». Тот факт, что этот джин выставлен между «Gordons» и «London Hill» (см. фото слева), а также утверждение (надпись на этикетке) об изготовлении этого джина в соответствии с технологией london dry gin, не возбудило во мне явного желания приобрести именно этот напиток — сработал тот же тормоз, который никак не позволял приобрести прибалтийский «Ливико».

Может быть, я чересчур предвзят по отношению к отечественному производителю, но богатый жизненный опыт не то, чтобы не содействовал, а даже категорически возражал против приобретения «deLaBo»

Дополнительное расследование (вечером того же дня) показало, что сайт Черниговского ликёро–водочного завода сдох и пролить свет на ситуацию с джином, равно как и другими напитками, не сможет. Этот факт косвенно подтвердил правильность моего решения — серьёзная компания должна заботиться о своём информационном имидже.

Зато нашёлся сайт торговой марки BrandBar, под которой выпускается этот джин. Компания базируется в г.Киеве и главное направление её деятельности связано с производством абсента: по крайней мере, сайт бренда называется Клуб абсента (украинский, не путать с российским). Видимо, там собрались единомышленники, вернее единопитейщики и большие любители полынной водки. Я тоже знаю любителей этого напитка, но они достаточно простые люди и пока не увековечены, как некоторые современники великих художников (см. изображения внизу, слева направо: «Любитель абсента» К.Мане, «Любительница абсента» П.Пикассо и «Абсент» Э.Дега).

Также достойна цитирования и микроода, которую любители абсента из BrandBar посвятили джину:

В 2008г. к нашей коллекции добавился еще один легендарный напиток – джин! Окутан мифами, легендами, некой харизмой приключений, джин как глоток далекого героического прошлого, на современном столе гурмана!

А ещё мне попался приятный ресурс под названием Наука пить, не испытывая жажды: по всему видно, что хорошие люди его делали, поскольку хорошо относятся к джину.

«Дык, что ж ты всё–таки купил, трынды–рынды–з–маком–борщ?!» — справедливо воскликнет потерявший терпение читатель, изнемогая от моего растянутого повествования. Не поверите: купил другой странный джин под названием «Wilmore» (см. фото справа вверху, рядом с названием статьи) — за него тоже, совершенно случайно, «зацепился глаз».

Единственный источник информации об этом напитке — наклейка украинского импортёра из городка в Днепропетровской области. Этот импортёр (ООО Арда–Трейдинг) утверждает, что продукт произведён в Германии компанией «Pabst&Richarz Vertriebs GmbH» . На «родной» же этикетке указаны только название джина (Wilmore), его крепость (37,5%), объём бутылки (0,7 л), вид джина (london dry) и штрих–код (всё–таки немецкий!).

Немецкие «жёлтые страницы» информируют, что Pabst&Richarz является импортно–экспортной фирмой в сфере продуктов и напитков. Кроме тогор, те же небелые страницы отослали меня на сайт немецкой группы компаний Berentzen–Gruppe AG, которая производит спиртные напитки более 250 лет, но среди её продукции нет джинов, а среди подразделений нет упоминаний о Pabst&Richarz Vertriebs GmbH.

Некоторую ясность в проблему вносит немецкая Википедия, утверждая, что в своё время Berentzen поглотила Pabst&Richarz, которая тоже была винокурней, из чего, собственно, и получилась Berentzen–Gruppe. Произошло это ещё в 1988 году, но семьи и Пабстов и Ричарцов гнали спирт с XIX века — одни в Дюссельдорфе, другие в Кёнингсвинтере (объединились между собой только в 1969 году).

А в 2008 году потомки Пабстов и Ричарцов полностью распродали свои акции Berentzen–Gruppe AG и сейчас их участие в винокуренном проекте осталось только как название одной из дочерних компаний — Pabst&Richarz Vertriebs GmbH, то есть что–то вроде ООО «ПабстРичарцСбыт». Похоже, эта компания вряд ли является производителем. Тогда кто же его гонит?

Наклейка импортёра содержит предположение о том, что при производстве джина использован «дистиллят можжевельника и лимонной корки», что больше соответствует категории джинов–компаундов, а не сухих лондонских. Возникали у меня опасения и насчёт аутентичности джина вообще, то есть не бадяжит ли его в промышленных масштабах группа предприимчивых соотечественников в заброшенном сарае под Киевом, скажем в Бородянке. Но сомнения, скорее всего, были напрасными: стоимость продукта относительно невысока, а заморачиваться с изготовлением специфической тары — бутылка оформлена весьма своеобразно, с художественными объёмными вставками (например, корона, звёздные полосы) — пацанам–самогонщикам не было никакого резона.

В Интернете тоже не удалось найти о джине каких–либо дополнительных сведений: даже страницы Wilmore и Wilmore Ukraine в соцсетях Facebook и ВКонтакте содержат только слоган «Лондон на связи!» и примитивные маркетинговые штампы: дескать, это джин «не только идеальное качество и демократичная цена, но и олицетворение Лондона».

Это всё была присказка, «сказка — впереди».

Итак, за рабочую, наиболее правдоподобную принимается версия, что джин Wilmore изготовлен в Германии весьма авторитетным производителем алкоголя. Эта версия убедительно подтверждается немецкой традицией изготовления шнапса — высококачественной крепкой (более 40%) водки (зерновой или картофельной), обязательно ароматизированной анисом, тмином, горечавкой и т.п. В своё время, я прикипел сердцем к тминному шнапсу — почти так же, как к турецкой анисовой ракы. Всё это к тому, что работа с добавками к спирту — привычное дело для «ликёро–водочных» заводов Германии, то есть джин — фактически можжевеловый шнапс.

Убедительный «немецкий след» напитка заставил смонтировать альтернативный постер: вместо достопримечательностей Лондона, изобилующих на рекламных плакатах, составляющих основное содержание упомянутых страниц в соцсетях, я разметсил достопримечательности Германии (см. фото в самом верху справа, рядом с заголовком статьи).

Не знаю как вас, уважаемый читатель, но себя я убедил: джин Wilmore, хоть и не совсем ясного происхождения, необъяснимого названия, неизвестного состава (в смысле добавок–ароматизаторов, так как качество спирта сомнений не вызывает) и недостаточной крепости (содержание алкоголя менее 37,5% запрещено нормами Евросоюза для джинов), допускается к дегустации.

Дегустация прошла успешно (то есть, состоялась и не была связана с непреодолимыми осложнениями), но позитива во внутренние ощущения дегустанта (имеюсь ввиду я) не привнесла: решение приобрести этот джин для собственного потребления оказалось нерациональным и в следующий период острого дефицита джина, Wilmore приобретаться не будет.

У меня была припасена бутылка весьма приличного коньяка, на тот случай, если джин Wilmore «не пойдёт». Не скрою, неоднократно в период дегустации возникала мысль всё–таки переключиться на коньяк, но неприятие оказалось не столь сильным.

Основные претензии к Wilmore: резкий и вульгарный «одеколонный» запах в стакане и полное отсутствие каких–либо вкусовых ощущений (кроме вкуса весьма приличного спирта) при поступлении в организм, не говоря уже о послевкусии. Другими словами, можжевельник, скорее всего, не состоял в близких отношениях с этим джином. Справедливости ради должен отметить, что мне приходилось пробовать гораздо худшие напитки, тоже называвшиеся джинами, но это никак не оправдывает моё разочарование немецким шнапсо–джином.

Сейчас уже можно открыть свой страшный секрет: я специально купил ParaName , чтобы продемонстрировать скрытые препятствия и коварные трудности на пути к славному и почётному джинопитию: следующий мой джин будет только проверенного и авторитетного бренда — напиток, всё–таки, потребляется внутрь и рисковать в таком деле — себе дороже.

Обычно в таких случаях применяется термин NoName, то есть безымянный, безродный продукт. Но NoName больше ассоциируется с изделиями, не обременённым вообще никакой торговой маркой. В нашем же случае название есть — Wilmore, — и даже есть некоторые смутные подозрения насчёт производителя («Pabst&Richarz Vertriebs GmbH»). Тем не менее, минимальный набор подробностей отсутствуют: именно такой бренд я называю ParaName — «вроде–бы–имя» или «почти–название» (хотя я, мягко говоря, не силён в латыни).

ParaName имеет мало общего с откровенным «леваком» или «палевом»: согласитесь, спортивная одежда торговой марки «adidaz» — ярко выраженное «кидалово», равно как и, например, биты безобразного качества, но с гордым именем DrWalt — явная подделка под уважаемый бренд DeWalt. Это уже не ParaName, это — «лохотрон».

впервые статья была опубликована 20 апреля 2014 года

Налей ещё ...